Продолжение. Начало здесь.
Раз, когда мне было четырнадцать лет, я отправилась со своей подругой в воскресенье в «Скетинг» на галерку. Мы хотели посмотреть какой-то спектакль. Нина как девочка благоразумная взяла с собой бутерброды. Спектакль нам так понравился, что мы захотели посмотреть его еще раз, а потом еще и еще. Для этого нам надо было смотреть и фильм, который меня не очень интересовал. Этот фильм я помню до сих пор, назывался он «Белая сестра», а вот спектакль совсем забыла. Домой мы явились после двадцати трех часов и застали там переполох. Нас разыскивали по городу, никто не мог предположить, что мы, уйдя в кино к трем часам, просидим там до полуночи.
Появление звукового кино, которое приняли вначале очень негативно, привело к ослаблению интереса к спектаклям между сеансами. Тогда Симаков начал ставить советские фильмы. И вот тут появились очереди. В Нарве до этого бывали с утра очереди за водкой в «казенку», которая находилась на Петровской площади. Водка продавалась с утра несколько часов, потом ее можно было выпить лишь в ресторане.
Очередь в кассу кинотеатра «Скэтинг» начиналась на улице. Показывали «Грозу» Островского, «Иудушку Головлева», «Трактористов» и другие. Эти фильмы как бы спустили зрителей с небес на землю. Вместо конфетных красавчиков, незатейливых героев фильмов «Уфа», мы увидели живых людей. Великолепная игра артистов захватывала, это была настоящая жизнь с ее страданиями и радостями.
Двадцатые-тридцатые годы это эпоха джаза. По субботам во всех клубах города танцевали: танцевали в «Гармонии», в «Ильмарине», в Русском клубе и других обществах. После работы спешили в парикмахерские, завивали волны щипцами, а потом, когда где-то в двадцать девятом году появилась электрическая завивка, волосы укладывали волнами, предварительно смазав их клейкообразной жидкостью, и сушили феном. Девушки надевали шелко- вые платья, туфли на высоком каблуке из замши, которая тогда была в моде. Парни носили смокинги. Тогда говорили, что девушки, чтобы сэкономить на наряд, питались только молоком и булкой. Очень популярен был немецкий журнал мод «Modenschau». Он был наиболее приемлем для нарвитянок. Мода менялась с каждым сезоном, поэтому платья приходилось перешивать, чтобы не отстать от моды.
И еще одна особенность этих танцевальных вечеров: пьяных в зал не впускали. Если от парня пахло вином, идти танцевать с ним было неприлично.
Танцевать приходила в клубы молодежь разных профессий. Парни приходили тоже танцевать, а не стоять, поэтому «шерочка с машерочкой» не танцевали. Танцевали обязательно только парень с девушкой. И еще одна особенность этих танцевальных вечеров: пьяных в зал не впускали. Но даже, если от парня пахло вином, идти танцевать с ним было неприлично. Станцевав с таким парнем, девушка передавала подругам, что она заметила, и парню не оставалось ничего другого, как идти домой. Радио вошло в быт только в конце двадцатых годов. Танцевали под «живую» музыку.
Революция забросила в Нарву Милинского Александра Васильевича (умер где-то в Испании). Он организовал в Нарве джазовый оркестр, от него пошли разветвления, и оркестры обслуживали танцевальные вечера. Симфоническим оркестром управлял Леопольд Вигла. На его концерты в Темный сад собиралась чуть ли не вся Нарва.
С наступлением тепла и света, где-то в мае, начинался сезон концертов в Темном саду. На площадке, где потом были захоронения, стояла капелла. Перед капеллой посередине площадки стоял ряд садовых скамеек. Между скамейками и дорожками сада были цветники, которые разводил и ухаживал за ними специальный садовник, чей домик стоял в северном углу сада.
Концерты были каждый вечер, вход бесплатный, начинались они в восемь часов вечера и длились два часа. Вереницы нарвитян тянулись по городу в Темный сад. На концерт шли, как на праздник, гуляли плотными рядами по дорожкам или сидели на скамейках и слушали музыку. После концерта многие оставались посидеть на бульваре, здесь назначались свидания. Концерты проводились и в сентябре месяце, когда гуляли уже при электрическом освещении.
Летом нарвитяне купались в оборудованной для этого Липовой ямке, ездили купаться в Усть-Нарову. Около Кочневской пристани была лодочная станция Алалда, где можно было взять ялик напрокат и покататься по Нарове. Было несколько человек в городе, владевших собственными яхтами. В Усть-Нарове был яхт-клуб. Парни победнее мастерили сами яхты и плавали на них по реке и даже выходили в море, что было очень опасно. Самодельные яхты не имели нужного киля.
Память моя сохранила трагедию, которая случилась с нашим гимназистом Жоржем Филипповым. Юноша очень увлекался парусным спортом. Отец его был сапожником и, естественно, помочь ему приобрести яхту не мог. Жорж был членом яхт-клуба и управлял чужими яхтами, носил матроску и фуражку яхт-клуба. Он смастерил собственную яхту, и однажды Жорж со знакомой девушкой отправился в море. Была волна, яхта села на мель. С берега заметили аварию, поспешили на помощь, девушку спасли, а Жорж погиб. Он получил удар чем-то по голове.
Зимними вечерами народ тоже выходил гулять на улицу. Точно так же, как на концерт, люди приходили гулять на Вышгородскую улицу к восьми часам вечера. Русские говорили: «Пойдем гулять на Вышку». Гуляли плотными рядами до десяти часов вечера. Толпа шла от улицы Виру, доходила до Ратушной площади и поворачивала обратно. В тридцатые годы это «гулянье» перешло на Иохимсталь. Причину я не знаю, было ли это желание властей города или произошло стихийно. Теперь толпа двигалась от «Балтики», доходила до железной дороги и поворачивала обратно.
Помню зиму в самом начале тридцатых годов, когда по воскресеньям с двенадцати до двух часов дня перед воротами крепости размещался военный духовой оркестр и играл. Народ гулял по Германовской улице, но это нововведение не прижилось, вероятно, время для прогулок было неприемлемо.
Теперь о нарвских кафе. В некоторых заметках о ста- рой Нарве я читаю, что в городе было пять кафе. Дело в том, что в Нарве не было кафе в том представлении, какое имеется о кафе Таллинна и Тарту. Кафе просто не приживалось в Нарве. Были в городе просто булочные и две булочные-кондитерские. Одна – кондитерская Вальдмана углу Рыцарской и Вышгородской, другая – кондитерская Эртиса на углу Виру. Эртис славился своими кофейными булочками. Весной там появлялись булочки-жаворонки,а перед Пасхой так называемые Fastnachtskuchen булочки, которые немцы ели перед наступающим постом. Это была круглая булочка, в тесто для аромата добавляли розовое масло, крышка булочки срезалась, она наполнялась взбитыми сливками и покрывалась срезанной крышечкой.
У Вальдмана и Эртиса были при торговле комнаты, где стояли столики, там можно было выпить кофе, чай или молоко, съесть пирожное или булочку. Для этой цели они и использовались. Часто помещения стояли пустыми. Была попытка открыть кафе в Нарве по образцу Таллинна, да еще и с танцевальной площадкой.
В 1931 году появился в городе Владимир Николаевич Дехтярев. Я встречалась с ним у знакомых. Дехтярев был эмигрантом из Петербурга. Учился или окончил, не помню точно, пажеский корпус. Брат его получил образование в Англии до революции, там и остался. У брата были фирменные магазины почти во всех столицах Европы. Магазином в Берлине управлял В. Дехтярев, который довел магазин до банкротства. Тогда брат открыл для Владимира магазин в Таллинне, и здесь ничего не вышло.
И вот, Дехтярев появляется в Нарве. Он снял большое помещение на Вышгородской улице и открыл кафе. Оно было очень уютно обставлено, на каждом столике стояла лампа под абажуром, была площадка для танцев и маленький оркестрик из трех-четырех человек. Молодежь с восторгом приветствовала появление такого кафе. Заказывали чай или кофе, пирожное и могли танцевать. Но постепенно интерес остывал, тогда оркестр стал играть только по воскресеньям и субботам, а потом и вовсе исчез. Кое-как кафе продержалось до лета тридцать третьего года.
И тут в «Нарвском листке» появилось сенсационное известие. Хозяин кафе вместе с семьей ночью покинул Нарву, не рассчитавшись с персоналом и хозяином помещения. Правда, до суда дело не дошло. Выручил опять брат, и Дехтярев расплатился со всеми.
Года за три до войны появилось на Петровской площади кафе «Тамури». Я несколько раз бывала, но сидели мы почти в одиночестве. Может быть, там и устраивались литературные встречи, я об этом не знаю, но чтобы там кто-то выступал , как пишет Коченовский, в этом я очень сомневаюсь. Вполне возможно, что со временем нарвитяне и стали бы проводить вечера в кафе, но тут уже началась война.
Нарва была слишком маленьким городом, чтобы каждый вечер собирать в кафе людей. А кроме того – и потому, что русские люди не очень любят пить кофе после обеда.
(Продолжение следует)
