У лагерной кухни. Рисунок Ивана Суханова. Темиртау, 1935–1937 годы.
Опять в культбригаде

В намеченный врачом день я вернулся в Пятый лагпункт. Репетиции спектакля проводились утром и вечером. Участники основательно знали роли, но, к сожалению, это было и все, чем можно было бы похвастаться. На репетиции я сразу же убедился, как беспомощно вели игру главные персонажи, не говоря уже о ролях эпизодических. Текст произносился старательно, но полностью отсутствовала игра, выпирала штампованность движений, глаза резала ходульность мизансцен.

Положительные герои – Васин (Вязовский), Анощенко (Ламан), Глоба (Харитонов) и сам исполнитель главной роли Сафонова (Лео) не могли ничем порадовать зрителя. Таково было впечатление от генеральной репетиции. Отрицательные персонажи, во главе с немецкими офицерами (Бахман и Дроздов), выглядели несколько лучше и, пожалуй, они затмили тех, кому Симонов (Константин Симонов — автор пьесы – прим. ред) отдавал предпочтение.

Премьеру показали на Пятом лагпункте. Не приходится говорить, что зал был переполнен, многие желающие вообще не попали на спектакль. Не удивительно, ведь многоактовый спектакль в Вятлаге был показан впервые. Восторги отсутствовали. Зрители разобрались в плюсах и минусах игры. Последних, к сожалению, оказалось значительно больше.

На следующий день на производственном совещании вся культбригада участвовала в разборе спектакля. Вначале все происходило, как в басне Крылова: «… кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку». Как из рога изобилия сыпались комплименты исполнителям от… исполнителей. Терпеливо подождав, когда кончатся восхваления, я попросил слово и высказался как посторонний наблюдатель, беспристрастный зритель. Мои замечания о недостатках спектакля и предложение отложить постановку в Соцгородке до более благоприятных времен, когда спектакль действительно будет готов, были категорически отвергнуты художественным руководителем.

Лео с пеной у рта обрушился на меня, считая виновником всех погрешностей, о которых я говорил:

– Меньше нужно было болеть и побольше работать, тогда не пришлось бы сейчас скалозубить, – со злобой в голосе проговорил он и тут же решил, – в будущее воскресенье пьесу играем для вольнонаемного состава Соцгородка…

До воскресенья успели сделать три репетиции. Лео сам давал указания, но они были настолько несущественны и малозначительны, что почти ничего в трактовке пьесы не изменилось, – все осталось как есть.

Соцгородок порадовал участников спектакля количеством зрителей. Их собрался полный зал. Константин Симонов, автор популярной в то время фронтовой пьесы, прославился на весь Советский Союз своими корреспонденциями с театра боевых действий, глубокими по теме и содержанию стихами из фронтовой жизни и той правдой художественного мастерства, которую читатель находил в каждой его строчке.

Ожидаемый успех спектакля остался лишь в воображении тех участников пьесы, которые упорно пытались не замечать и исправлять свои ошибки. В зону возвращались в плохом настроении, молчаливые, а если и разговаривали, то на отвлеченные темы, стараясь не говорить о спектакле. Лео остался ночевать в Соцгородке, с расчетом рано утром, как только начнет работать управление, быть у начальства.

На следующий день ближе к одиннадцати Лео возвратился в отвратительном настроении и в первую очередь ни за что обрушился на нашего дневального Архипа, не сумевшего сразу же найти мыло, чтобы Лео мог умыться. Второй жертвой стал Гладуновский, так как не были вовремя доставлены из прачечной театральные сорочки. За опоздание с приготовлением завтрака Досталось и Ламан, только что явившейся из женской зоны. Не показываясь из своего угла, Лео громогласно заявил, чтобы к 11 часам все собрались в клуб на репетицию концертной программы и приготовились к выезду на следующий день в направлении Пятнадцатого лагпункта.

На репетиции все держались «тише воды, ниже травы». Никому не хотелось иметь неприятности. О спектакле, сыгранном накануне в Соцгородке, Лео упорно молчал. Вязовский оказался самым смелым и спросил, каково впечатление в «верхах» о спектакле.

– Небось, ждете похвал, – огрызнулся Лео, – ругали нас и крепко ругали. Взвалили все на одни плечи: главную роль играй, режиссером будь, а помогать некому, у нас больно важные господа воображают из себя заслуженных актеров, а сами гов..о полное!

Я почувствовал, что камень в мой огород, но смолчал, что взять с убогого.

С концертами по лагпунктам

На следующий день тронулись с концертами по лагпунктам. Первая остановка в Шестом лагпункте. Работаем в лагпункте три дня. В первый день, по окончании концерта, за кулисы пришел высокий молодой работяга, чуть прихрамывающий на правую ногу, небритый, в рабочей телогрейке. Отрекомендовался актером студии Вахтангова, Анатолием Васильевичем Касаповым. Последний год перед арестом играл в театре Советской Армии под руководством режиссера Попова.

Задав несколько ознакомительных вопросов, Лео предложил Касапову что-нибудь прочитать.

– Разрешите, я лучше сыграю небольшую сценку под названием «Лекция о вреде алкоголя», – сказал Касапов,- но хотелось бы иметь небольшой реквизит – кафедру, портфель с бутылкой, графин с водой… Впечатление будет полнее…

Все это быстро нашлось. Касапов сбросил с плеч старую телогрейку и надел чей-то пиджак, лежавший на стуле.

Сюжет сценки оказался несложным, с ограниченным текстом, зато на редкость игровым, в основном построенным на мимической игре. На сцене появляется лектор с признаками явного похмельного синдрома, рука которого в первую очередь тянется к графину с водой… В своей игре Касапов избежал трафаретного изображения шатающейся пьяной походки, стараясь обыграть это состояние разнообразными сценическими приемами. Пару раз в меру рыгнул, смешно икал, уместно пользовался неопределенными движениями рук, но больше всего играл лицом, оно у него было до предела выразительным, образным. Давно я так не смеялся, как в тот вечер. Остальные также хохотали и аплодировали от всей души.

Лео обещал принять Касапова в культбригаду. Оформление артиста прошло быстро. В ту пору руководство Вятлага, возглавляемое большим поклонником искусства, полковником Кухтиковым, дало указание по лагподразделениям: выявлять наиболее способных и даровитых актеров, певцов, танцоров и отправлять их в центральную культбригаду.

Благодаря этому бригада в скором времени увеличилась почти в два раза.

Появились драматические актеры. Пополнилась и женская группа. Способными артистами пополнилась танцевальная группа нашей бригады.

Должность парикмахерши выполняла Лейда Сальк из Таллинна. Одновременно она состояла в танцевальном коллективе, танцы в котором ставил Феликс Брауземан, по национальности немец с Поволжья. Немцы-волжане, жившие в районе Саратова-Энгельса, с началом войны по предписанию сверху были вывезены в места расположения исправительно-трудовых лагерей и, хотя не являлись заключенными, но были ограничены в правах. Например, покинуть Вятлаг без особого на то разрешения до окончания войны никто из них не имел права.

Создание музыкально-драматического театра

В середине января 1944 года на собрании коллектива, Лео объявил, что завтра утром активу культбригады необходимо явиться в начальнику управления Вятлагом, полковнику Кухтикову, по вопросу реорганизации центральной культбригады и составления плана предстоящей работы. Уходя, Лео шепнул мне по секрету, что разговор пойдет о создании в Вятлаге музыкально-драматического театра.

Кухтиков сидел за большим письменным столом. Просторный кабинет был обставлен весьма скромно. Вдоль стен стоял ряд стульев, на которые мы сели. На столе, за спиной Кухтикова, красовался гипсовый бюст Ленина. Тяжелые плюшевые гардины плотно прикрывали большие окна, обращенные в сторону центральной площади Соцгородка с памятником Ленину. Отсутствие в кабинете портрета или бюста Сталина, что было не характерно для руководителя такого ранга, не прошло незамеченным от наших настороженных глаз.

Прежде чем начать беседу, Кухтиков внимательно нас оглядел, словно желая проверить настроение и готовность выслушать то, ради чего мы были приглашены.

– Я вызвал вас для того, – не спеша, начал он, – чтобы сообща посоветоваться, – что следует предпринять для того, чтобы обеспечить более эффективную работу центральной культбригады. Скажу откровенно, не кривя душой, наши зрители давно сетуют на скуку и однообразие концертных программ. Было бы хорошо, если бы концерты носили тематический характер, отвечали бы тем или иным событиям. У вас же в программе концертов все перемешано. Какая связь между хором, исполняющим патриотические песни, и отбивающим чечетку Титковым, антифашистскими стихами, которые читает Рацевич, и примитивными фокусами Дин-Дзи-Мина? Каждый исполнитель сам по себе, не связан никакой идеей концерта. Показал номер и на этом поставил точку.

Говорить комплименты я никому не собираюсь, хотя среди вас и есть способные актеры, могущие дать зрителю гораздо больше, чем это возможно в рамках концертной деятельности.

Как вы думаете, что если нам совместными усилиями организовать в Вятлаге театр? По-моему это вполне реально. Хотя, безусловно, найдутся и противники этого начинания. Я готов выслушать все за и против. Давайте поспорим, ведь в спорах рождается истина. Я все же думаю, что сторонников организации театра будет больше, чем противников. Не надо закрывать глаза, трудности предстоят большие. Но ведь и Москва не сразу строилась… Надо дерзать, всеми силами добиваться поставленных целей – таков тернистый путь в искусстве. Со своей стороны заверяю, что управление Вятлага заинтересовано в создании театра, поэтому моральная и материальная поддержка этого начинания гарантирована. Не бойтесь ошибок, от этого никто не застрахован. Театру предоставляем клуб в Соцгородке. Полностью обеспечим всем необходимым для любой постановки, намеченной режиссером театра. Высказывайте свое мнение.

Продолжение следует

Прочитать книгу в Интернете можно по адресу:
http://istina.russian-albion.com/ru/chto-est-istina–003-dekabr-2005-g/istoriya-4

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.