Продолжение. Начало здесь.
В тридцатых годах на Кренгольмской фабрике работало около трех тысяч человек, то есть в четыре раза меньше, чем до первой Мировой войны. Устроиться на фабрику было непросто. Выплачивала ли фабрика пенсию рабочим? Не помню. Знаю, что работали там и старики. Правда, и темп работы был спокойный. Помню, как я была удивлена, когда узнала, что бабушка моей соученицы, которой было уже за семьдесят лет, все еще работает на фабрике. «А ты знаешь, – со смехом сказала Нина, – она во время работы вяжет носки!».
На фабрику по-прежнему нанимались люди из деревень. Крестьянин, имевший скот, землю, чтобы заработать деньги, шел на фабрику, так как сельскохозяйственные продукты стоили дешево, а транспорт до рынка дорого. Жили эти рабочие в казармах.
Я однажды попала в такую казарму, кажется, это было на Суконной фабрике. Я поднялась на второй этаж двухэтажного деревянного дома, открыла дверь и очутилась в довольно длинном узком коридоре, напоминающем вагонный. По одну сторону были двери, которые вели в отдельные помещения, размером с вагонное купе. Перегородки между такими «купе» не доходили до потолка. В «купе» стояла кровать, маленький столик и табурет, на стенах висела одежда.
В квартирах «красных казарм» на Кренгольме я не бывала. Однажды была в коридоре казармы, помню запах мочи, а в большой кухне – пар из многочисленных кастрюль.
Наводила уныние серая толпа усталых женщин, спешивших домой после отработанной смены на фабрике. Крестьянские девушки, чтобы купить материал на праздничное платье, спешили летом в город на заработки. В городе было несколько больших огородов, они нанимались полоть и поливать грядки. Назывались такие работницы «капорками» и получали за работу одну крону в день.
А теперь о том, как жили люди в довоенной Нарве. Жили по-разному. Миллионеров в городе не было. Я бы сказала так: были люди обеспеченные, менее и мало обеспеченные. Нищих в Нарве не помню.
Коренные жители имели здесь какое-то имущество: дома, огороды, магазины, ну, в конце концов, просто квартиру с мебелью и одежду. Плохо пришлось эмигрантам, приехавшим сюда с чемоданом.
В конце Таллиннского шоссе стоял деревянный дом, где была биржа труда. Здесь женщины шили белье для солдат. Наличие в городе магазинов говорило о том, что были и покупатели.
Чиновники получали в среднем восемьдесят крон в месяц, но были зарплаты и в тридцать крон. Учителя гимназии получали от ста пятидесяти до двухсот крон в месяц, и это обеспечивало достойное существование. Владельцы небольших предприятий, директора фабрик, купцы, люди интеллектуальных профессий имели работу, тоже неплохо зарабатывали. Прислуга получала десять-двенадцать крон в месяц. В общем, малообеспеченные обслуживали более обеспеченных, и город жил.
В магазине мехов Грунса можно было купить каракуль, котик, голубую белку – все это было очень дорого. Были более дешевые меха: опоссум, скунс и кроличьи шкурки под котик, рыжие лисы.
В городе были большие ювелирные магазины, магазин мехов Грунса на Иохимстале, там можно было купить каракуль различной окраски, котик, голубую белку – все это было очень дорого. Были более дешевые меха: опоссум, скунс и кроличьи шкурки под котик, рыжие лисы. Кошку, хорошо выделанную и окрашенную, можно было купить довольно дешево. Сейчас и не помню, были ли там чернобурые лисы, так как это было что-то недосягаемое. Правда, когда в Раквере начал работать питомник чернобурых лис, цены на них спустились с небес на землю, они стали стоить двести крон. Некоторые дамы носили каракулевые шубы, приобретенные до революции.
Квартиры в Нарве по сравнению с Таллинном были дешевыми. Старый город дряхлел. Многие дома были необитаемы из-за их непригодности. Квартиры были слишком большими. Как я уже писала, большой красивый дом Хормана, построенный в семнадцатом веке на стыке Вышгородской и Эха, стоял пустой, необитаемы были некоторые дома на улице Туру, Рыцарской, Койду. Хозяева старались уменьшить квартиры, большие залы сдавались разным обществам. За двенадцать крон можно было снимать большую квартиру с ванной комнатой.
Жила в старом городе в основном интеллигенция, адвокаты, врачи, инженеры, учителя, а также купцы. Во многих домах были звонки на проволоке: дернешь за ручку, и звонок в передней зазвенит. За воду платить было не надо, это входило в стоимость квартиры, за электричество платили по счетчику. В домах были ванные комнаты с колонкой для воды, которую топили дровами. Когда я вспоминаю квартиры старого города, где я бывала, меня охватывает тоска не только по погибшим домам, но также по обстановке квартир. Какие прекрасные старинные вещи погибли! А чердаки этих домов, где были залежи старины – чего там только не было! Часть этих вещей попадала в антикварную лавку Кундышевой, что стояла на Рыцарской улице. Здесь можно было дешево купить старинные вазы, фаянсовую английскую посуду, бронзовые изделия, рамы, картины, часы, изделия из красного дерева, дуба и даже из карельской березы.
Виктор Леонидович Губин, о котором я писала, коллекционировал красное дерево. Он покупал у Кундышевой старые кресла, столы, стулья и другую мебель и реставрировал ее. В его кабинете стоял письменный стол, который мог бы украсить любой музей.
В городе было электрическое освещение, правда, фонари горели тускло. Асфальта в городе не было, а многие пригороды – немощеные.
Город в районе седьмой школы выгорел во время обстрела Нарвы в 1919 году. Обстрел продолжался целый год. В этом районе стали строиться маленькие особнячки с садами.
Петровский район, Кадастик, Паэмуру, Уускюла изобиловали маленькими квартирами, состоящими из кухни, которая была перегорожена стенкой, не доходящей до потолка, от комнаты. Двери, ведущей в комнату, тоже не было. Туалет был либо в коридоре, либо во дворе. Если был водопровод, то колонка находилась во дворе. Такие квартиры стоили 5-7 крон в месяц.
Строили в довоенной Нарве очень мало; появились единоличные деревянные дома. В 1926 году была построена на Почтамской улице новая эстонская школа, где-то в середине тридцатых годов на Иохимстальской улице построено одноэтажное здание кинотеатра «Би-ба-бо», где тогда демонстрировался многосерийный новый фильм «Тарзан». На углу Петровской площади по проекту архитектора В.Г. Радлова банком домовладельцев был построен четырехэтажный каменный дом. В полуподвальном этаже открылось кафе «Тамури», на первом этаже расположилось помещение банка, а на следующих этажах – квартиры.
Как развлекались нарвитяне в довоенной Нарве? В двадцатые годы царствовал «Великий немой». Демонстрировались фильмы Голливуда, Англии, Франции, германская фирма «Уфа» поставляла в кинотеатры фильмы различного содержания. Когда в будние дни в шесть часов вечера ярко зажигались витрины кинотеатров, где были выставлены кадры фильмов, город становился праздничным. Имена Гарри Лидке, Лии Мара, Лии де Путти, Харри Пиля, Эмиля Яннингса, Греты Гарбо, Джо Джильберта, Пола Негри и многие, многие другие были известны почти всем нарвитянам и притягивали как магнит посмотреть фильмы с их участием.
В двадцатые годы в городе было три кинотеатра. На Ратушной площади кинотеатр «Койт», он сохранил интерьер бывшего здесь когда-то городского театра. Здесь я увидела первый советский фильм «Путевка в жизнь». Второй кинотеатр «Скэтинг» находился на Вестервальской улице. Он был открыт, как пишет Олег Коченовский в своей книге о Нарве, уже в 1910 году. Старожилы говорили мне, что это здание было построено для спортивного зала и называлось Скэтингринг. В этом зале катались на роликах. Ну, а в двадцатые годы здесь был кинотеатр, владельцем его был Симаков. Зал действительно не похож был на театр. Это было большое помещение с ровным полом, выкрашено в серый цвет и напоминало сарай. Вход в него был через подворотню двора, находящегося рядом с трехэтажным зданием на Вестервальской улице.
К театру вела широкая деревянная лестница. В зале была сцена, по бокам – балконы-галерки, а у задней стены – ложи. Все топорно сделано, и ясно было, что зал имел раньше другое предназначение, но здесь шли боевики, и кинотеатр считался лучшим в Нарве.
Третьим кинотеатром в Нарве был «Иллюзия». Находился этот театр рядом с рестораном «Балтика» в доме Крейцера. Отец Крейцера был когда-то богатым человеком, у него были дома на улицах Виру, Вестервальской и на Иохомстале, четыре дачи в Усть-Нарове и доходный дом в Берлине. От первой жены у него было двое сыновей и дочь. Старший сын жил за границей, младший в Нарве. Так вот, младший сын Павел Павлович и был владельцем кинотеатра «Иллюзия», который находился в его собственном доме. В этом кинотеатре шли обыкновенно «ковбойские» фильмы.
(Продолжение следует)
