Продолжение. Начало здесь.
Русское общественное собрание было основано в 1886 году. Дом клуба был расположен на углу улиц Раху (Кирочной) и Рыцарской. Здесь читали лекции профессора, приезжающие из Парижа, в основном религиозные мыслители. Общество «Святогор» ставило на сцене клуба спектакли под режиссурой Ф. Лебедева и С. В. Рацевича. Спектакли проходили по воскресеньям и назывались «Воскресники». Билеты на спектакли были дешевыми, спектакли начинались в 5 часов, после обеда, и собирали много народа.
Зал Русского клуба сдавался напрокат под танцевальные вечера. Здесь устраивались различные балы, кабаре, праздновали юбилеи. Особенно популярен был ежегодный бал-кабаре Русского театра интересная программа, много развлечений, все стремились на нем побывать. В нижнем этаже клуба по вечерам собирались любители карточной игры.
Bначале двадцатых годов было время, когда выходили две русские газеты «Старый нарвский листок» и просто «Нарвский листок», потом осталась одна.
«Старый нарвский листок», можно сказать с уверенностью, читали все русские нарвитяне. В газете было мало политики и полно сообщений о событиях городской жизни и жизни Принаровья. Особенно популярен был «Раешник» – своеобразный Фельетон, где в бесхитростных стишках с юмором рассказывалось о том, что происходило в городе.
Ловили в Нарове лососей, миногу, окуней, щук, налимов, корюшку, лещей, судаков, и все это сразу шло на рынок. Мороженой рыбы не было.
Печатал в газете свои рассказы и Василий Никифоров- Волгин. Рассказы были действительно талантливы, некоторые из них были напечатаны в парижском журнале «Иллюстрированная Россия», где печатали свои рассказы такие корифеи, как Куприн, Амфитеатров, Гиппиус и другие.
В здании биржи на третьем этаже располагалась русская библиотека. Она вмещала тома книг, собранные за многие десятилетия. Работали здесь в основном пожилые дамы на добровольных началах в стремлении сеять «разумное, доброе, вечное». Сюда поступали новые книги зарубежных русских авторов, издаваемые в Праге, Берлине, Париже, таких как Куприн, Тэффи, Шмелев, Зайцев, Амфитеатров, Гребенщиков, Гиппиус, Мережковский, Сирин (псевдоним Набокова) и другие. Здесь можно было почитать журнал «Иллюстрированная Россия», газету «Сегодня» Рижского издательства, а так- же советских писателей Зощенко и Пантелеймона Романова, переизданных пражским издательством. Русская интеллигенция и сама выписывала парижский журнал и газету «Сегодня».
Ставили пьесы русской, эстонской и зарубежной классики. Приезжали на гастроли артисты Таллиннского Русского драматического театра: Глазунова, Аренсбургер, Звонский и другие. Однажды приезжал из Таллинна Нил Мерянский, известный в дореволюционной России актер и антрепренер. Он был уже в преклонном возрасте, но роль Осипа в пьесе «Ревизор» сыграл хорошо. Гастролировали в Нарвском театре и артисты эстонской сцены – Пауль Пинна, а позднее и его дочь Зигне Пинна с успехом играли в русском театре.
Праздником для нарвитян были также гастроли Рижского Русского театра. В труппу этого театра входили актеры Петербургских театров, эмигрировавших из России. Артистка Александрийского театра Вердинская была необычайно хороша в амплуа «инженю». Будучи уже немолодой артисткой, она выступала в роли пятнадцатилетней девочки в какой-то итальянской мелодраме. Содержание пьесы не помню, но отчетливо помню образ худенькой девочки в белом платьице и ее нежный трепещущий голос.
Приезжали на гастроли артисты Пражского Русского театра Палевицкая и Павлов. Оба вышли из Московского Художественного театра, не прижились там. В Художественном театре, как известно, требовался ансамбль. Палевицкая не вписывалась в ансамбль, поэтому она гастролировала по России, а в эмиграции по Европе, выступая в русских театрах. Это была звезда. Артистка, которая сразу овладевала залом. При первом ее появлении она завораживала зрителей. Была в ней какая-то внутренняя сила, заставлявшая зрителей следить за каждым ее движением, радоваться вместе с ней и плакать вместе.
В «Выйтлея» бывали концерты великолепного великорусского оркестра, созданного Вережниковым, выступал Хор под управлением Архангельского, из Риги приезжал на гастроли популярный тогда квартет Гривского. Приезжала из Парижа певица Надежда Плевицкая в сопровождении своего мужа генерала Скоблина. Выступала она в черном бархатном платье с бриллиантовой диадемой в волосах.
Потом я со всеми вместе следила по газетам за шумным судебным процессом в Париже. Судили Надежду Плевицкую за участие в похищении генерала Кутепова. Генерал Скоблин исчез, а ее как соучастницу приговорили к тюремному заключению, хотя она упорно отрицала свое участие в этом преступлении.
Выступал на сцене «Выйтлея» и когда-то известный петербургский эстрадный певец Юрий Морфесси.
Ивангород был изначала русским городом, и до последнего времени русские тесно были с ним связаны. Там они находили последнее упокоение.
В 1796 году было завершено строительство полковой церкви, посвященной Знамению Святой Богоматери, в это же приблизительно время было открыто новое кладбище на горе; и теперь православные нарвитяне везли своих покойников хоронить в Ивангород. В Нарве в начале Рыцарской улицы стоял одноэтажный деревянный дом с мезонином, принадлежащий Амос, она содержала похоронное бюро. Здесь для похорон заказывали дроги. Белый катафалк везли две лошади, покрытые белыми сетками с бахромой, на облучке сидели двое могильщиков в белых одеяниях и с высокими белыми цилиндрами на головах. Черные дроги везли лошади, покрытые черными сетками, а могильщики носили черные одежды и черные цилиндры. Ни металлических, ни искусственных цветов не было. Венки делали из еловых ветвей или из туи с вкрапленными живыми цветами. На кладбище обыкновенно несли белые или нежно-голубые гортензии в горшках. Поминки отмечали очень скромно в тесном домашнем кругу. На кладбище поминали кутьей (сладкий вареный рис с изюмом).
В праздничные и поминальные дни приходили на кладбище священники и служили панихиды. Люди молились за усопших. Никаких распитий вина на кладбище не было, это считалось оскорблением для места упокоения близких.
Tеперь о главной красе города, о реке Нарове с ее знаменитым водопадом. Нарова была полноводна и изобиловала рыбой. Шум водопада, который приезжали смотреть туристы, сливался с шумом реки. Воздух был чист и свеж. Шведская королева Кристина, переселив русских из Ивангорода в Нарву, оставила там рыбаков и извозчиков, и вот, издавна на правом берегу реки были дома, принадлежащие рыбакам. Тоню покупали с торгов. Напротив бульвара у правого берега лежали морды для ловли миног. Ловили в Нарове лососей, миногу, окуней, щук, налимов, корюшку, лещей, судаков, и все это сразу шло на рынок. Мороженой рыбы не было.
Летом около водокачки на левом берегу сидели с удочками рыбаки-любители, ловили с успехом окуней. Прибрежные жители Ивангорода и Нарвского форштадта имели лодки, моторные, парусные, и все это двигалось по реке. Курсировали между Усть-Наровой и Нарвой пароходы Кочнева, небольшие пароходики шли вниз по Нарове и входили в Россонь. Движение на реке было очень оживленным.
Вот краткое описание той Нарвы, в которой я жила, училась и которая живет в памяти и душе. Нарва была маленьким городом, в конце тридцатых годов количество жителей немного превышало двадцать тысяч, но захолустьем она никогда не была. Она знала расцвет и упадок, несколько раз горела, погибала и вновь возрождалась. Один иностранец, побывав в Эстонии, стоя в Нарве на бульваре, воскликнул: «Знаете, это самое интересное и красивое место в Эстонии!».
(Продолжение следует.)
