Присяжный адвокат Пауль Керес заявил в четверг вечером в передаче ETV “Первая студия”, что Эстония оказалась в ситуации, когда ежедневно прослушиваются десятки тысяч человек, а законы отчасти “резиновые”, то есть никто не понимает, где начинается и где заканчивается правонарушение.
По словам Кереса, следственные органы сейчас действуют в совершенно неконтролируемой зоне. “Что мы узнали за последние недели и месяцы? Мы узнали, что в Эстонии, вероятно, постоянно ведется слежка – я имею в виду прослушивание – за десятками тысяч человек. Ведь следят не только за подозреваемыми, но и за теми, кто с ними общается, то есть ведет переписку по электронной почте или разговаривает по телефону. Как мы знаем, этих людей не уведомляют. Даже если речь идет об адвокатах, их защитниках. То есть мы даже не знаем, сколько людей на самом деле прослушивают в этой самой классической форме следственной деятельности”, – сказал Керес.
По его словам, в результате этого даже люди, не совершившие ничего противозаконного, могут на годы оказаться втянутыми в производство, которое может стоить им здоровья или даже жизни.
“Прослушивание – это одно, а другое – сбор данных связи. Эстонская Республика уже пятый год знает, что тотальный сбор данных связи – то есть кто с кем общается, кто кому отправляет сообщения и звонит, где и с кем человек находится – уже пять лет противоречит праву Европейского союза, и Государственный суд это подтвердил”, – сказал Керес в “Первой студии”.
По словам Кереса, политическая воля для наведения порядка даже прослеживается, но изнутри этих систем исходит противодействие. “Один из последних примеров: 1 апреля министр юстиции и цифровизации Лийза Пакоста заявила, что нынешняя система тотального сбора данных связи никуда не годится, противоречит праву ЕС и ее нужно изменить. Что произошло на следующий день?
Я увидел процессуальный документ Минюста, в котором министерство утверждает, что нет, нынешняя система в полном порядке. То есть, вступая в противоречие с Судом ЕС и Государственным судом, Министерство юстиции заявляет эстонскому суду, что с нынешней системой все в полном порядке, что она не нарушает права, вытекающие из Хартии основных прав Европейского союза, и не нарушает Конституцию Эстонии. Когда видишь, что эстонское государство само не исполняет свои судебные решения и плюет на решения европейских судов, возникает вопрос: что вообще можно сделать для защиты своих прав?” – сказал Керес.
Если бы поправки к антикоррупционному закону все же прошли в Рийгикогу, то, по оценке Кереса, это привело бы к ситуации, когда людей больше нельзя было бы преследовать по уголовным делам о нарушении ограничений на совершение сделок. “Главный недостаток нынешнего закона, на мой взгляд – и эта проблема поднималась на публичных слушаниях в конституционной комиссии, – заключается в том, что с конституционной точки зрения проблематично так сурово наказывать просто за создание некой угрозы. Чтобы нарушение ограничения на совершение сделок считалось уголовным преступлением, должен наступить некий вредный результат, и именно этого законодатели и пытались добиться”, – сказал Керес, добавив, что сейчас человек может стать уголовным преступником, даже если, нарушая действующее ограничение, он приносит пользу государству.
По словам Кереса, поправки в антикоррупционный закон следует внести так, чтобы он стал нормальным законом, понятным обычному человеку. “Чтобы его изменить, не нужно быть семи пядей во лбу. Мы не первые и не последние, кто занимается конфликтами интересов. Есть крупные международные организации, которые определили правила предотвращения конфликтов интересов, например, Европарламент, ОЭСР, Еврокомиссия. Этот список можно продолжать очень долго. Давайте просто возьмем их лучшие практики, проанализируем и применим в эстонском законодательстве. В этом нет ничего сложного. Сейчас же складывается впечатление, будто мы взвалили на себя невыполнимую миссию – определить круг лиц, которые могут быть связаны с должностным лицом”, – сказал Керес.
По его словам, ошибочно полагать, что в случае норм, допускающих двоякое толкование, именно суд должен вносить правовую ясность. “Нет, это должен делать законодатель. У нас государство, где не судебная практика, а законодатель устанавливает правила, а суд их применяет. Но в данном случае закон получился действительно абсолютно “резиновым”, и одно совершенно ясно: “резиновые” статьи в уголовном праве антиконституционны. Чтобы не признавать соответствующие нормы полностью недействительными, наши окружные суды проделали огромную работу, пытаясь истолковать этот закон в соответствии с конституцией”, – подчеркнул Керес.
BNS
