Начало здесь.
ВОСПОМИНАНИЯ О НАРВЕ
Прошла жизнь… А в памяти еще ярко хранятся те далекие годы юности, которые и были по-настоящему хороши, так как это была ранняя пора жизни с ее открытием для себя, с ее надеждами и беспечностью. И пока окончательно не угасла память, хочу оставить на бумаге описание маленького отрезка жизни, которая связана со мной и моими сверстниками.
Понимаю, что это старость, которая тяготеет к покою и тишине, но это не главное, это отчасти. Главное состоит в том, что это не тот город, где прошли моя юность и молодость. Я помню развалины той моей Нарвы, когда в сорок шестом году сошла с поезда на станции и сразу с вокзала увидела стены разрушенной ратуши. Я люблю и новую Нарву, так как знаю город в руинах, знаю, как съехавшийся с разных сторон, согнанный с родных мест народ селился в развалинах, как разгребал завалы на субботниках, стоял в очередях за хлебом, потому что участвовала в этом сама и жила его жизнью.
А вот старая часть, уже разрушенная Нарва сохраняла планировку города, были улицы, по сторонам которых стояли стены или часть стен домов. Внутри коробок домов были каменные завалы. Стены так слабы, что при сильном ветре рушились.
Голодный паек, пустой рынок, где ходят люди и продают с ладони ломоть хлеба. Все окрестные деревни и хутора сожжены. Коренных нарвитян в городе мало. Одних разметало по странам и весям, другие, поселившись в благоустроенных городах, не захотели вернуться на развалины.
Поселились здесь крестьяне из сожженных деревень Принаровья и люди из разоренной России, и на развалинах снова возникала жизнь.
Когда в середине пятидесятых годов стали строить так называемые «хрущевки», улицы покрывать асфальтом, сажать деревья и создавать скверы, из руин восстал новый город. И пусть приезжающие погостить старые нарвитяне говорили: «Ну, какая это Нарва, это не Нарва!». Да, это был уже другой город, но люди получили возможность жить по-человечески, да и «хрущевки» планировались на двадцать лет, до лучших времен.
Когда начали планировать новую Нарву, забыли о старой. Некомпетентностью назвать это нельзя, так как помню на более или менее крепких стенах доски с надписями о необходимости сохранять и не разрушать эти объекты. Эти напоминания были сделаны специалистами, приехавшими из Москвы, которые обследовали остатки старой Нарвы. И когда стены Нарвы просто пустили под бульдозер, думаю, сделали это люди, смотревшие на развалины чужими глазами. Это были просто руины, каких было множество по стране, и надо было срочно строить жилье.
Помню, высказывалось мнение о сохранении развалин до лучших времен и начале планирования города на запад от реки, тем более, что эта старая Нарва занимала очень небольшую площадь, и удивляешься сейчас, глядя на этот участок, как тут могло разместиться столько домов и улиц!
Собственно старая Нарва возникла в средневековье, где-то в тринадцатом веке, начиналась от Вестервальской улицы к реке на восток и от замка на север. Но именно она остается особенно в памяти, она научила понимать и ощущать связь времен. Старая Нарва погибла в сорок четвертом году. Меня удивляют мечтатели, которые думают о восстановлении погибшего города. Что это будет? Макет? Старые дома и улицы сохраняют дух столетий, на старых плитах следы ушедших людей, на перилах прикосновения их ладоней. Дух поколений живет в оставленных жилищах, а с гибелью жилищ исчезает и дух. Вот восстановлена ратуша. Да, снаружи относительно все в порядке, а вот внутри… Помню, когда-то давно, открыв массивные двери той старой ратуши и попав в холл, я вдруг ясно представила себе, что сейчас мне навстречу выйдет бюргер-мейстер в камзоле и парике или кто-то другой, не знаю кто, но кто-то из прошлого. А попав в холл восстановленной ратуши, я увидела декорации для съемки фильма и больше ничего.
Была еще другая часть города, расположенная от Вестервальской улицы на запад и построенная в 19-м и начале 20-го столетий: Петровская площадь, Иохимстальская улица, семь Петровских улиц, поселки Кадастик, Паэмуру, Уускюла. Эта часть города тоже мила сердцу, так как по этим улицам мы ходили, здесь жили, работали. Но это уже не то. Это не интересная часть города, в основном деревянная, далекая от воды, скучная и пыльная. Вся она совершенно исчезла, просто сгорела.
При Преображенском соборе был сад, обнесенный высокой толстой стеной, на углу которого стояли так называемые Ворота смерти. Дело в том, что когда-то в средневековье здесь было кладбище. Потом там разросся сад, и до войны диакон собора отец Яков разводил в нем дыни. Стена сада и Ворота смерти остались целыми. целыми. Построены они были в конце семнадцатого столетия в стиле высокого барокко.
Ворота легко было сохранить, просто перенести, но слово «смерть» было связано с минором, который был в «загоне». И когда мой муж предложил кому-то из градоуправителей сохранить ворота, то услышал в ответ: «Ну, еще какие-то «ворота смерти» сохранять!». И когда заработали бульдозеры, снесли ворота, забор, а землю из этого сада решили вывезти на пустырь перед домом на улице Раху, вероятно, для того, чтобы его выровнять, перед домом, в котором жила я с семьей, появились черепа и кости со срытого кладбища. Новый город был распланирован и строился под руководством молодого эстонского архитектора И. Порка. Под его же руководством был установлен на Петровской площади памятник В.И. Ленину, исполненный эстонским скульптором О. Мянне в граните и бронзе.
Теперь возвращаюсь мысленно и душой в прошлое. Конец двадцатых годов… Нарва – очень русский город. Хотя по численности населения эстонцев больше, чем русских, на улицах вперемежку с эстонским звучит русская речь, в нем очень сильны русские традиции, и это немудрено: более двухсот лет Нарва была русским городом, и прошло только десятилетие, как город стал эстонским.
В двадцатые годы ходил по улицам старичок в темных очках – архитектор Опацкий. Это под его руководством сформировался Петровский форштадт, построено офицерское собрание на Вестервальской улице и рядом – трехэтажный каменный дом. На углу этой же улицы перестроено здание под эстонское собрание «Ильмарине», общество трезвости «Выйтлея» построено Опацким, и много других объектов создавалось под его руководством.
(Продолжение следует)
